Вручили знаменитому охотнику Баргузинской долины Егору Шелковникову за вклад в Победу.
Патриотические качества народа Бурятии особенно ярко проявились в оказании добровольной
материальной помощи фронту. В ответ на призыв партии «Все для фронта! Все для Победы!» в созданный фонд обороны СССР трудящиеся республики перечисляли однодневные заработки и компенсации за неиспользованный отпуск. В укреплении фонда активно участвовало колхозное крестьянство. Свой посильный вклад в общее дело приближения долгожданной Победы внесли и охотники Бурятии. Во время войны они сдавали государству много пушнины. Одним из таковых в Баргузинском районе был Егор Андрианович Шелковников, память о котором до сих пор хранят его родные и односельчане.
Мастеровые и предприимчивые
Род Шелковниковых был крепким и предприимчивым. А древо своего рода питали они великой силой любви к семье, своей Родине и природе. Предки слыли на всю округу людьми мастеровыми и рукастыми. Занимались скотоводством, земледелием, охотой и рыбалкой. Рыбы и зверя добывали много. Зимой по санному пути везли мясо, рыбу, пушнину, шкуры в Верхнеудинск, Иркутск, где обменивали на промышленные товары. Еще до революции у них стояли добротные дома. Сыновья Александр и Михаил, достигнув определенного возраста, пошли казаками на царскую службу. Свершившаяся в 1917 году Великая Октябрьская социалистическая революция изменила уклад жизни Шелковниковых. Жить становилось намного труднее, но привычка трудиться спасала. Именно в революционном семнадцатом в дружной многодетной семье Шелковниковых (всего было 13 детей) родился сын Егор.
С началом коллективизации родители вступили в колхоз. К счастью, Шелковниковых миновала машина репрессий 30–40‑х годов. Егор Андрианович к тому моменту уже был женат на Авдотье Иннокентьевне, у них уже родились три дочери: Любовь, Анна и Елена. Жили они сначала в Адамово, потом переехали в Макаринино. Жили в достатке, потому как Егор Андрианович был прекрасным охотником-промысловиком, ходил на любого зверя. Бабушка Любовь Егоровна вспоминала: «Бывало, отец наловит соболей, по полу разложит, и мех у них как река переливается».
В 1914 году он сопровождал специальную экспедицию для изучения соболиного промысла и организации заповедника в Баргузинском уезде Забайкальской области, возглавляемую Георгием Георгиевичем Доппельмаиром и Зеноном Францевичем Сватошем (будущий директор Баргузинского заповедника, который стал крестным отцом дочери Егора Андриановича — Анны Егоровны — и подарил на ее рождение золотую цепочку, которую во время войны она обменяла на хлеб).
Много пушнины сдавал охотник в государственную контору «Заготживсырье». Был не раз участником всесоюзной выставки. Во многих журналах и газетах писали о Егоре Андриановиче. Вот выдержка (автор: Ф. Сорокин. Источник: «Свет над Байкалом», 1956, № 6, стр. 137–142): «Охота на медведя требует смелости и сил. Его промышляют самые опытные охотники. Жителям прибайкальской тайги хорошо известно имя знаменитого медвежатника Егора Андриановича Шелковникова, который уже добыл много десятков медведей».
«Счастливый, видать, ты, Егор Андрианович, — сказал кто-то, шутя, знаменитому медвежатнику. — Говорят, сорок седьмой медведь обязательно задирает охотника, а ты еще цел», на что тот ответил: «Неумелого охотника и первый медведь задерет…». Он действительно был выдающимся охотником, и слава о нем дошла до самой Москвы.
Сталин подарил ему кожаный плащ
В период Великой Отечественной войны наш народ, трудившийся в тылу, прилагал все силы, чтобы помочь фронту. Жители сел и деревень района, как и труженики всей страны, прилагали все силы ради победы над врагом. В тяжелый 1941 год не хватало оружия, боеприпасов, необходимы были танки. В тот период времени стоимость одного баргузинского черного соболя на международном аукционе доходила до стоимости одного танка.
Именно в роковой 1941 год Егор Андрианович обязался сдать пушнины на сумму не менее 5 000 рублей, сдал же ее на 28 тысяч и перевыполнил план на 500 с лишним процентов. Он был уже дважды участником Всесоюзной выставки, куда приглашались только особо отличившиеся передовики производства. А в общем Егор Андрианович сдал в фонд обороны 146 соболей, в том числе 20 — живых. Вместе со сдачей высокоценного соболя охотник сдавал и другую пушнину: ондатру, белок, волков, нерпу и т. д. За столь неоценимую помощь стране Егор Андрианович был награжден стеклянной грамотой с высеченными на ней «золотыми буквами»: «За особые заслуги перед Отечеством», за подписью Сталина, берданкой с гравировкой Сталина, а сам Иосиф Виссарионович подарил ему кожаный плащ. В журнале «Охота и охотничье хозяйство» за 1953 год вышла статья о Егоре Андриановиче, где рассказывалось о его трудовом подвиге во имя Великой Победы, и был снят фильм.
В течение всей войны Егор Андрианович продолжал охотиться и сдавать пушнину, привлекая к этому делу молодежь. В 1943 году со знаменитым охотником-промысловиком Егором Андриановичем Шелковниковым пошел на охоту Константин Кузнецов, в то время подросток. Выдержка из статьи Константина Соболева о Константине Васильевиче (воспоминания об охоте с Егором Андриановичем) в газете «Буряад үнэн»: «В сентябре ставили капканы на ондатр, ловили по 50–70 зверьков в день и сдавали шкурки в государственное охотничье хозяйство. С 20 октября с двумя лайками начинали белковать на Святом Носу. Ночевали там, где ночь застанет. Разведешь костер, да и всю ночь на кряжах вполглаза и продремлешь», — вспоминал Константин Васильевич.
С ноября начиналась охота на всемирно известного соболя Баргузинского кряжа. Охотились в Крутой Губе (Чивыркуйский залив) сначала по мелкому снегу с собаками, иногда выслеживая соболя сутками, а затем ловили капканами. Охотились до марта, ночуя в зимовье или в 15 километрах от него, в юрте. Раз в месяц выходили домой, преодолевая до поселка на собаках или на лыжах по пятьдесят километров. С собой брали хлеб, сухари, муку, сахар. Дома мололи отварную картошку, мешали с мукой, делали колобки, заморозив их. Остальное давала тайга.
Вот небольшая статистика заготовки «мягкого золота» по годам: в 1943 году они сдали 36 соболей, в 1944‑м — 48 (из них: 8 живых), в 1945‑м — 62 (12 живых). За живых соболей давали двойную цену. Цена на шкурку соболя в зависимости от качества колебалась от 520 до 1000 рублей, на белку — 1 рубль за шкурку (для сравнения: дробовик стоил тогда 16–17 рублей). Живых соболей доставляли в деревянных клетках на собаках в Баргузин и сдавали в государственное охотничье хозяйство, где они проходили месячный карантин.
Таких охотников было немало, но имя Егора Андриановича Шелковникова, безусловно, вошло в летопись героической славы земляков баргузинцев.
