Спецпроект «Именем Героя»

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 сентября 1945 года гвардии полковнику Илье Васильевичу Балдынову «За умелое руководство боевыми операциями и за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с японскими милитаристами» было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда», а постановлением СНК СССР — звание генерал­майора.

БАЛДЫНОВ Илья Васильевич

Корень мужества — это любовь к людям, любовь настолько сильная, что затмевает страх перед опасностью и даже смертью. Все, кто знали мужественного генерала Балдынова, на чьей груди не хватало места для наград, утверждают, что он был еще и удивительно добрым, открытым человеком. Вглядываясь в черты его лица, обнаруживаю неуловимую грусть в глубине глаз. Оно и объяснимо — столько пережито этим человеком, в том числе и репрессии, столько видено, столько городов и стран пройдено. О его полководческом таланте, умении в сложной обстановке боевых действий умело управлять вой­сками говорят многочисленные награды. Кроме Золотой Звезды Героя, еще 29 государственных наград СССР, Болгарии, Венгрии, Румынии, Чехословакии, Монголии. Но главное — это его большое доброе сердце, которым согревались на фронтах его солдаты, а в мирной жизни — его родные, друзья и земляки. Он сочетал в себе высокую требовательность к подчиненным с человечностью, гуманностью, большой заботой о людях. Когда генерала хоронили в Улан-­Удэ, сюда со всех концов Союза прилетели солдаты и офицеры 109‑й дивизии: русские, белорусы, украинцы, армяне, грузины, татары, чуваши, осетины, чтобы проводить своего любимого комдива. «Батя» — так ласково называли они его.

В начале века — начало жизни

Свою родную маму он не знал. Она умерла на третий день после его появления на свет. Такое в начале двадцатого века случалось часто. Имя ему давал отец, а заботилась о новорожденном жена дяди по имени Дутхе, растила как родного. Некогда было в те годы расслабляться и горевать. В улусе Молоевский (ныне Булуса), как и во всех улусах и деревнях Эхирит-­Булагатского аймака Иркутской губернии, народ занимался сельским хозяйством: сеяли пшеницу, овес, рожь. Вот и отец Балдынова с утра до ночи занимался земледелием, разводил скакунов, держал овец и коз.

Мальчонка рос спокойным и смышленым — с десяти лет начал учиться у «бродячего», ходящего по улусам, учителя. Начальное образование получил после Октябрьской революции в Харазаргайском начальном училище. Когда ему еще не исполнилось шестнадцать, умер отец. С этого момента он стал взрослым и, как взрослый, понимал, что образование — это путь в светлое будущее. В двадцатом поступил в Иркутскую школу для взрослых первой ступени, окончив которую был принят служить сотрудником Иркутского губрозыска. Вернувшись в родные места, стал секретарем сельсовета в родном улусе Молоевском. Когда в 1921–1923 годах на территории Иркутской области вспыхнуло масштабное крестьянское восстание, молодой комсомолец Илья Балдынов организовал в своем улусе боевую дружину из односельчан. В дальнейшем она влилась в один из отрядов ЧОНа (части особого назначения) при штабе 5‑й Красной армии.

Ему было двадцать, а он вместе с ЧОНовцами участвовал в схватках с интернациональным отрядом лидера белых повстанцев атамана Дмитрия Донского, в охоте за так называемой «бандой Кочкина» из Иркутска. После ликвидации банд молодого революционера Балдынова назначили красным избачом, как говорили тогда «хошунным политпросветом», затем старшим милиционером. Какую бы работу партии и комсомола он не выполнял, делал это с искренним азартом человека, который был предан Советской власти и разделял идеалы социальной справедливости. Он верил, что земля должна принадлежать крестьянам, фабрики — трудящимся, а власть — Советам народных депутатов. И с этой верой он прожил всю жизнь. И даже страшные испытания грядущих лет не смогли эту веру разрушить.

КВЖД и первый орден

Еще в 1924‑м в Верхнеудинске была создана Бурят-­Монгольская национальная школа младшего командного состава (123 военно­служащих,118 лошадей), которая стала учебно- строевой частью и подчинялась непосредственно командиру 5‑й Кубанской кавбригады Константину Рокоссовскому, будущему прославленному советскому маршалу. С этим человеком связана и судьба Ильи Балдынова. В мае 1925 года по решению обкома партии 25 комсомольцев-­активистов, в том числе и он, были командированы на учебу в Борисоглебско-­Ленинградскую кавалерийскую школу, из которой в сентябре 1927 года он был переведен в Северо-­Кавказскую горских национальностей военную кавалерийскую школу (Краснодар) и в 1929‑м успешно ее окончил. На службу направили на Дальний Восток. По пути к месту службы Балдынов заехал
 к себе на родину и узнал, что его вторая мать Дутхэ уже умерла. Горечь утраты сменилась радостью, когда в соседнем селе Ользон молодой военный встретил свою юношескую любовь Валю Суханову. Время не для романтики, да и проверять чувства не имело смысла — знали друг друга давно, поэтому в места службы Балдынов ехал уже женатым человеком. Рокоссовский встретил его как родного.

Младший командир Балдынов начал служить командиром взвода 74‑го кавалерийского полка 5‑й Кубанской кавбригады Забайкальского военного округа, которой и командовал Рокоссовский. В мае 1929‑го был переведен в Отдельный Бурят-­Монгольский кавалерийский дивизион (Буркавдивизион) — одну из первых национальных военных частей в СССР (с 1932 года — Отдельный Бурят-­Монгольский кавалерийский полк, с 1936 — Отдельная Бурят-­Монгольская кавалерийская бригада), которая дислоцировалась в Верхнеудинске, и назначен командиром пулеметного взвода.

Конфликт на КВЖД помог раскрыть Балдынову свои личностные качества командира. Когда в июле 1929 года китайские подразделения захватили железную дорогу (КВЖД была построена Российской империей в 1897–1901 гг. через территорию Китая и соединяла Читу с Порт-­Артуром), то всех советских работников они уволили, свыше 2000 рабочих и служащих КВЖД отправили в заключение. Советский Союз пытался дипломатическим путем урегулировать конфликт, однако китайская сторона отказалась идти на уступки. И тогда Красная армия показала свою боеспособность, а Советский Союз продемонстрировал всему миру готовность решительно защищать свои интересы, разгромив китайские вой­ска. И как красиво разгромив! Илья Балдынов 16 ноября 1929 года принял боевое крещение на разъезде Абагатуй в бою с белокитайцами. В критический момент боя, когда патронов почти не осталось, он, во главе шести смельчаков, под прикрытием огня пулемета, сумел приблизиться к окопам и забросать белокитайцев гранатами. В короткой схватке были  уничтожены восемьдесят солдат и офицеров противника. За эти бои Балдынов и три солдата из его взвода были награждены орденами Красного Знамени, который в то время считался высшей наградой страны.

Первые подвиги не только закаляют, но и окрыляют. Вскоре, как одного из лучших командиров Буркавдивизиона, Балдынова направили на учебу на Высшие курсы усовершенствования командного состава Красной армии в Киев, затем на высшие курсы командного состава конницы в Новочеркасск. В 1934‑м он первым среди бурят-­командиров поступает в Военную академию им. М. В. Фрунзе в Москве. Он первый из бурят получил высшее военное образование в советской военной академии и первым из соплеменников, которым до этого не доверяли высшие командные посты в русских армиях (в царской, в РККА), летом 1936‑го занял должность начальника штаба одного из двух полков Буркавбригады (11‑й кавполк).

Не предать и выстоять

Тревожные тридцать седьмые… Власть, начав раскручивать маховик репрессий с раскулачивания крестьян, добралась и до высшего руководства респуб­лик. Подверглось обвинениям в шпионаже и участии в панмонгольской организации и руководство Бурят-­Монгольской АССР, включая первого секретаря обкома ВКП(б) Михея Ербанова. В начале ноября 1937‑го в газете Забокруга «На боевом посту» появилась анонимная заметка, в которой капитана Балдынова обвиняли во «вредительской деятельности». 17 июня 1938 года он был уволен из РККА и 3 июля арестован. Первые 11 месяцев он провел в Читинской тюрьме, где ему предъявили три абсурдных обвинения.

Каждый день — нечеловеческие пытки и избиения. Его морили голодом, не давали спать, держали в холодном карцере, где можно было только стоять или сидеть на корточках… На одной из прогулок в тюрьме он встретился с Константином Рокоссовским. «Хочешь остаться в живых, ничего не подписывай, чего бы это не стоило…», — прошептал он. Иногда от боли Балдынов терял сознание и падал на цементный пол. Холодной водой его приводили в чувства, и издевательства продолжались. За время заключения он сбросил 20 килограммов, на допросах ему было выбито несколько зубов. Но он выстоял… Потеряв здоровье, он не потерял честь. Именно в эти тяжелые годы в глазах его поселилась вселенская грусть, подло выдавая наружу этот тяжелый отрезок жизни.

Ему чуть ли не единственному из арестованных командиров Буркавбригады удалось выйти из тюрьмы спустя 2,5 года. Не признав своей вины! Освободили в июле 1940‑го, восстановили в звании и партии. Он стал одним из тех мужественных генералов, которые выдержали репрессии и не подписали смертные приговоры себе и другим, своим мужеством поддержав честь советского офицера.

От Тамани до Будапешта

Начало Великой Отечественной вой­ны И. В. Балдынов встретил в Новочеркасске, где проходил службу старшим преподавателем Высших курсов усовершенствования командного состава Красной конницы. Он был откомандирован в Северо-­Кавказский военный округ, где принял на себя командование одним из полков 72‑й Кубанской кавалерийской дивизии, затем его назначили командиром 190‑го кавалерийского полка. В декабре 1941 года дивизия перебазировалась на Крымское направление и вошла в состав резерва фронта.

Будут тяжелые бои в сорок втором с многократно превосходящими силами врага. Будут тяжелые потери в живой силе и технике. Десять дней дивизия вела оборонительные и арьергардные (в отступлении) бои и почти полностью была разбита противником. Надо понимать, что несмотря на мужество наших солдат в начале вероломного нападения фашистов, нам предстояло уступить, пережить горечь поражений и верить в победу. Кавалерийскую дивизию расформировали и на базе ее И. В. Балдынову поручили организовать 40‑ю отдельную мотострелковую бригаду, назначив его начальником штаба. Перед ними была поставлена задача оборонять Туапсе и не допускать прорыва фашистов в Туапсинском направлении. Бригада вела ожес­точенные бои. В январе 1943 года вместе с вой­сками фронта бригада перешла в наступление. За умелое руководство вой­сками в оборонительных сражениях на Кавказе И. В. Балдынов был награжден орденом Отечественной вой­ны I степени.

В феврале 1943 года И. В. Балдынова назначили заместителем командира 55‑й Гвардейской Иркутско-­Пинской Гвардейской стрелковой дивизии. В составе этой дивизии он принимал активное участие в прорыве «Голубой линии» фашистов на Кубани. Противник, опасаясь прорыва обороны, перебрасывал свежие силы, чтобы по пять-шесть раз в день переходить в контратаку. В течение пятнадцати дней велись кровопролитные бои с тремя фашистскими дивизиями. Враг, потеряв до 60 процентов личного состава, не смог восстановить прежнее положение и прекратил атаки (из архива Министерства обороны СССР). Наши воины сумели прорвать оборону противника.

Командиром 109‑й Гвардейской дивизии, которой Илья Васильевич Балдынов командовал до конца вой­ны, его назначили в июле 1943‑го. К тому времени у него были не только ордена, но и два осколочных ранения и два пулевых, что само по себе говорило о том, что в блиндажах и командных пунктах он не прятался, не робкого десятка был комдив.

Его 109‑я дивизия прошла славный путь от Кавказских гор до Праги и Порт-­Артура на Востоке. Принимала участие в освобождении Кубани, Донбасса, городов: Берислав, Херсон, Николаев, Одесса, Кишинев. На правом берегу Днепра после пятидневных боев, прорвав оборону врага, дивизия перешла к его преследованию и вышла во фланг противнику, оборонявшему город Берислав, и 11 марта 1944 года во взаимодействии с другими частями освободила город. За отличные боевые действия 109‑я дивизия получила благодарность Верховного Главнокомандующего и ей было присвоено наименование Бериславской.

А в апреле 1944‑го — освобождение Одессы. Загораживала проход в Одессу гряда холмов под названием Пересыпь, которая была очень хорошо укреплена многочисленными дзотами и километрами колючей проволоки. Балдынов понимал, что прямые атаки приведут к большим потерям. А приказ выполнять надобно. Вечером комдив случайно узнал от местного жителя, что залив Лиман можно перейти. Вопреки Уставу, он сам и несколько разведчиков пошли в разведку. К их удивлению и радости, на том берегу немцы не оставили даже ни одного часового. Балдынов настаивал на том, чтобы его дивизия совершила переход через Лиман и ударила немцам в тыл. Ему разрешили, но из штаба предупредили: «Если операция будет провалена, ты пойдешь под трибунал».

И 109‑я совершает переход, подобный тому, какой совершил Фрунзе во время Гражданской вой­ны. В ночь с 9 на 10 апреля, 109‑я первой входит в Одессу. За эту операцию дивизия была награждена орденом Суворова II степени, а Илья Балдынов — орденом Кутузова II степени. Он же был назначен первым военным комендантом разрушенной вой­ной Одессы. Правда не долго — пять суток — именно такой срок был предоставлен ему для наведения в городе порядка. Приказ был исполнен.

В августе 1944‑го дивизия Ильи Балдынова совершила грандиозный 1400‑километровый форсированный марш по Бессарабии через всю Румынию и часть Болгарии, а затем вышла к трансильванским Альпам (Южные Карпаты) и к границам Югославии. Это 1000 километров по горной местности! Освобождала столицу Югославии — г. Белград. В декаб­­ре 1944 и в январе 1945 года 109‑я дивизия вела ожесточенные бои за Будапешт, который оборонял 200‑тысячный фашистский гарнизон. Вместе с вой­сками 2‑го и 3‑го Украинских фронтов гвардейцы 109‑й освобождали столицу Венгрии. За эту операцию дивизия получила звание дважды Краснознаменной. В марте-­апреле Балдынов принимает участие в боях за столицу Австрии — Вену, а в мае заканчивает вой­ну в Чехословакии, освобождая крупные города этой страны — Братиславу, Брно и, наконец, Прагу…

За всеми этими перечислениями фронтовых побед — колоссальное напряжение сил: огромная воля, невыносимые муки, неистовство духа и большие жертвы. Отметины от потери солдат оставляли кровавые раны в сердце комдива. Но он оставался несокрушимой твердыней, переживал потерю своих солдат стоически, и каждый раз просил одного — побольше наград для своих бойцов. Это то самое малое, что он мог сделать для них — живых и мертвых, чтобы потомки знали, как храбро воевали их деды и отцы.

Подвиг комдива

Вой­на для Балдынова и его дивизии не закончилась вместе с отгремевшими салютами. Их перебросили на Восток. В дни вой­ны с империалистической Японией 109‑я дивизия совершила 1500‑километровый форсированный марш через безводные степи Монголии, Маньчжурии и большой Хинганский хребет до Порт-­Артура и ударила с тыла по Квантунской армии врага. Об этом подвиге советских танкистов мало кто знает, а ведь он был сравним с тем, который совершил Суворов в Альпах.

Героический переход начался 20‑го июля 1945 года. Неласково встретила воинов мертвая, раскаленная пустыня. С каждым днем все глубже и глубже вторгались гвардейцы в безлюдное, унылое пространство монгольской безводной степи. Она удивила людей своей бескрайностью, казалось, ей не было конца. Ни деревца, ни травинки, кругом раскаленный песок, а над головой нещадно палящее солнце.

Части дивизии растянулись длинной вереницей. Был установлен строжайший питьевой режим — 200 граммов на сутки. Боеприпасы и вооружение транспортировались на конских вьюках, на верблюдах. 12 дней твердо шагали гвардейцы, глубоко утопая в песке. Постепенно люди стали уставать, падать, но снова поднимались и шли на штурм мертвой пустыни. В последние дни преодоления пустыни Гоби, когда на горизонте стали вырисовываться предгорья Большого Хингана, когда люди, казалось, совсем выбились из сил, командир дивизии приказал развернуть в частях боевые знамена. В головных колоннах каждого полка взвивались алые полотнища. По колоннам пошла гулять песня. И словно живительная струя пронеслась по рядам. Колонны подтянулись, тверже стал шаг. Отошел в сторону страх перед мертвой пустыней, теперь воины были не одни, с ними была частица их Родины — алое знамя. Так, с развернутыми знаменами, они шли на штурм пустыни Гоби и Большого Хингана. В этом трудном переходе вместе с воинами дивизии находились солдаты дружественной Монголии. Они готовились драться с самураями плечом к плечу с гвардейцами.

Позади остались степи Монголии. И вот перед воинами встал горный хребет Большого Хингана. Некоторые его вершины достигали двух тысяч метров. Веками считалось, что Большой Хинган недоступен для массовых соединений вой­ск. Японцы думали, что здесь могут пройти лишь мелкие пехотные подразделения и никак не предполагали, что вой­ска пройдут по этим горам всей своей массой: с танками, артиллерией, минометами.

Приближалась наивысшая точка перевала, и она была взята силой, энергией воинов, умелым руководством командиров. Командир дивизии, гвардии полковник Балдынов уверенно вел их через Большой Хинган. Медленно, по два-три километра в час двигались полки на перевалах. Движение давалось с большим напряжением сил и воли. И вот Большой Хинган взят! Небольшие гарнизоны японцев, прикрывавшие подступы к Маньчжурии, не выдержали натиска частей дивизии. Бросая оружие, японские солдаты оставляли боевые позиции. Пленные говорили, что они не ожидали, что русские появятся именно здесь, что преодоление Хингана в этом месте — это подлинное чудо.

Дивизия вышла в глубь Маньчжурии. 23 августа части дивизии вступили в китайский город Кайлу. Продолжая продвигаться в глубь Маньчжурии, 27 августа они форсировали реку Ляохэ и 28 августа вышли в район города Тунляо, оказавшись в тылу противника. Героический 1500‑километровый переход воинов 109‑й Гвардейской дивизии через монгольские степи и горный хребет Большого Хингана успешно закончился.

Военные действия продолжались недолго, но по своему размаху, мастерству их осуществления, по достигнутым результатам они относятся к числу наиболее выдающихся в ходе Великой Отечественной вой­ны. Разгром Квантунской армии — образец подлинно молниеносного удара, осуществленного Советскими Вооруженными Силами. 2 сентября 1945 года был подписан Акт о капитуляции Японии. Личному составу дивизии была объявлена последняя, 15‑я благодарность за время вой­ны. С этого времени она стала называться: 109‑я Гвардейская Бериславско-­Хинганская дважды Краснознаменная, ордена Суворова II степени стрелковая дивизия. Когда по завершению кампании подписывались бумаги, в графе «убитые» напротив 109‑й дивизии стоял прочерк, то есть дивизия не потеряла ни одного солдата. Этот факт заметил сам Сталин. За эту операцию командиру дивизии Илье Балдынову было присвоено звание Героя Советского Союза и воинское звание генерал-­майора. Свою третью вой­ну генерал Балдынов закончил в Порт-­Артуре 8 сентября 1945 года.

После окончания вой­ны он избирался депутатом Верховного Совета СССР (1946–1950). С 1947- го учился в Военной академии Генштаба Советской армии, после окончания которой был назначен командиром стрелковой бригады Уральского военного округа. До выхода на заслуженный отдых (в запас) работал в Военной академии имени М. В. Фрунзе. Его большое сердце остановилось 22 сентября 1980 года. И. В. Балдынова привезли из Москвы и похоронили в Улан-­Удэ. Так и должно было быть. Среди своих земляков, ради которых он храбро воевал, нередко ходил по кромке жизни и смерти, ему спится спокойно…

Память, вылитая в бронзе

Есть такие Герои бурятского народа, которых хотелось бы возвысить в бронзе до небес, чтобы о них все знали и помнили их всегда. Радует, что в апреле этого года бюст И. В. Балдынову установили на высоком постаменте в парке имени Орешкова в Улан-­Удэ. Застывший бронзовый образ передает силу его характера. Уверенный взгляд, величественная посадка головы. Военная выправка. На груди десятки медалей. Над созданием монумента работали два скульптора почти целый год. Воплотить образ до мелочей помогали исторические факты и рассказы родственников, а инициатором создания и установки монумента выступил заместитель Генерального прокурора России — главный военный прокурор Валерий Петров, который лично присутствовал на церемонии. В день открытия памятника собрались сотни жителей. Было торжественно и душевно. Из Москвы прилетел правнук знаменитого земляка — Александр Балдынов со своей мамой. Он очень волновался, признавшись, что фамилию прадеда носит достойно. Волновались и Матвей Макушкин, скульптор и Алексей Чебоненко, скульп­тор Студии военных художников имени М. Б. Грекова Министерства обороны РФ и все те, кто выступал в этот день перед собравшимися.

Бюсты Герою установлены как в Улан-­Удэ, так и в п. Усть-­Ордынский. Его именем названы
улицы в Улан-­Удэ, Усть-­Ордынском, селах Баяндай, алахай, Зады.